Выксунская епархия

Интервью с Людмилой Кононовой

Интервью с Людмилой Кононовой

22 мая в Выксе в большом зале ДК Металлургов состоялся первый в истории города концерт известной православной исполнительницы Людмилы Кононовой, выступившей с программой«Мамина молитва».

Концерт был организован отделом культуры Выксунской епархии по благословению епископа Выксунского и Павловского Варнавы при содействии руководства ДК Металлургов и приурочен к дню памяти святых жен мироносиц. После концерта Людмила Кононова дала интервью  журналисту пресс-службы Выксунской епархии, которое мы предлагаем вниманию посетителей сайта.

- Вы впервые в Выксе и многие сегодня первый раз были на вашем концерте. Для них – это знакомство с Вашим творчеством. Расскажите немного о себе, своем жизненном и творческом пути?

Начала я писать в детстве. Мне было двенадцать лет и я много болела, лежала в больнице, много читала. У меня было достаточно свободного времени и я вдруг в одно мгновение поняла, что могу слагать стихи. И я стала писать, написала свое первое стихотворение. С этого и начался мой творческий путь.

Потом я окончила Пермский институт культуры и искусств по специальности «актриса, режиссер театра». Работала артисткой разговорного жанра. Полгода в Пермской филармонии, а потом два года в Кировской филармонии. Делала музыкальные композиции на стихи Цветаевой, Ахматовой — все это под гитару. Затем я читала Нодара Думбадзе, пела Высоцкого и Окуджаву. И с этими программами в начале восьмидесятых я объездила большую часть Пермской области. В основном это были зоны и поселки золотоискателей, потом вся Кировская область. Представляете, что это была за работа! Приезжает творческая бригада в районный центр, поселяется в гостинице и ездит по городам и поселкам, и я там со своими Ахматовой и Цветаевой перед зэками, золотоискателями и бичами выступаю.

В конце 83-го года я начала воцерковляться, в 84-м ушла из филармонии, потому что это было уже несовместимо с тем, во что я верила. Но моя вера родилась не сразу. Я искала. В моем сознании была зияющая пустота, которая приводила меня просто в отчаяние, и, в конце концов, это отчаяние довело меня до смертного порога. Были мысли и о самоубийстве. Как это бывает со многими, для того, чтобы обратиться к свету, необходимо было, чтобы тьма сгустилась. Бог приводит человека на какой то край. Вот со мной это и произошло.

Все искушения этого века не прошли мимо меня, я вполне вкусила всего того, что вкусила молодежь того времени. Заблудившиеся дети, которые потеряли Отчий дом. Я ездила и автостопом, была в хипповских тусовках в Петербурге и Москве, но меня никогда это по-настоящему не увлекало. Я как-то проскользнула мимо всего этого, уже пела свои песни. Конечно, не на сцене. Я писала и пела всегда.

- Вы родились в неверующей семье?

Да, в простой семье советских инженеров.

- Ваш муж, протоиерей Андрей Кононов, автор многих песен и стихов. Расскажите немного о своём супруге.

 Да, так уж получилось, что мой муж является не только ярким священником, но и замечательным поэтом. Он с пониманием относится к тому, что я делаю. Иногда он подсказывает мне рифмы. Отец Андрей внутренне гораздо сильнее меня и поэтому всячески меня поддерживает. Он является генератором идей, движущей силой всех наших творческих планов. Я люблю исполнять песни, написанные на его стихи.

- Если не секрет, как Вы с ним познакомились?

 Мы познакомились в 1989 году, хотя до этого мой однокурсник Володя в течение двух лет предлагал мне познакомиться с его другом — поэтом, писавшим тексты для песен в его спектаклях. Я тоже потихонечку писала, но знакомиться с поэтом, тем более с авангардистом, не было никакого желания. А моему будущему мужу Володя предлагал познакомиться с девушкой, которая пишет хорошие песни — о России, о храмах и т. п. Андрей же говорил, что авторская песня — дело несерьезное, особенно, если поет женщина. И вот однажды в Товариществе русских художников мы встретились.

- Как Ваш муж стал священником?

 Вскоре после свадьбы мы с Андреем уехали помогать нашему другу – священнику восстанавливать храм в Уржум Кировской области. Я пела на клиросе, а муж работал секретарем настоятеля, чтецом, звонарем. Приходилось машины разгружать с цементом и досками, прибивать дранку. Всё свободное время муж читал святоотеческую литературу и через год решил поступить на заочное отделение Московской духовной семинарии. Однако заочное обучение разрешалось только священнослужителям. И тогда муж стал подумывать о принятии сана. Тогдашний настоятель нашего храма привел его к архиепископу Вятскому и Слободскому Хрисанфу. Андрей до сих пор благодарен владыке за то, что тот рукоположил его в сан диакона, несмотря его молодость.

- Почему вы переехали в Вятку?

 Муж чуть меньше четырех лет прослужил диаконом в Уржуме. Владыка несколько раз предлагал ему принять сан священника, но он долго отказывался. Во-первых, дьяконское служение — это замечательная литургическая школа, а во-вторых, оставалось время для учебы в семинарии. Но кадров не хватало, и в марте 1994 года владыка своим указом перевел его в Вятку, в храм Рождества Иоанна Предтечи, а в апреле, на крестопоклонной седмице, рукоположил в иерейское трудничество. Мне Вятка стала намного ближе, чем Пермь. Этот город сохранил свой исторический облик... В Успенском соборе пребывают мощи преподобного Трифона. Думаю, главная вятская святыня — Великорецкий крестный ход  — особо покрывает Вятскую землю уже 600 лет.

- Вы исполняете песни на церковные темы, о возрождении России. Но ведь это было еще советское время, откуда взялось именно церковное направление?

В русском человеке веками уже в генотипе столько молящихся, столько верующих, уже прошедших подвиг этой земной жизни… Вот моя мама произошла из купеческого рода. Мой прадед, Яков Спиридонович Бабаев, купец второй гильдии, был человеком тонкой души и высокой культуры, вырастил с женой Марией Тихоновной 17 детей. Говорят, что он был необыкновенно справедливым человеком. Семья была благочестивая, все большие трудолюбцы: работали наряду с прислугой (потом вся его многочисленная семья была репрессирована). В селе Салмычи под Казанью на средства его семьи был построен храм в честь святителя Николая и церковно-приходская школа, где прадед сам и преподавал, а многие члены семьи пели на церковном клиросе. Это была жертва рода. И это никуда не девается, это остается. И этот внутренний камертон он показывает фальшь того, что нам предлагают, и в мире без Бога образуется зияющая пустота, и душа интуитивно ищет выхода оттуда, еще даже не понимая, что она ищет.

Я проходила тот же самый путь, который проходили все, рожденные в шестидесятые, которые родились в неверующих семьях, но еще недалеко отошли от традиций своих благочестивых предков.

- Как вы открыли для себя такие темы в творчестве? Это было чье-то благословение или длительный творческий и духовный поиск?

Темы приходят от несовпадения Божественной гармонии, к которой мы призваны, с окружающим нас человеческим миром. В этом столкновении высекается искра и всегда находится тема, о чем писать. Господь сотворил мир прекрасным, но грех настолько исказил мир, что то, к чему мы призваны Богом и то состояние, в котором сейчас находимся, резко противоречат друг другу. Ты хочешь понять: ну как же это может существовать? Как же это может соотноситься друг с другом? И как же все-таки идти дальше? Для меня, при такой лености моей натуры, это всегда попытка преодоления такого непонимания, набирания силы для того, чтобы идти дальше.

А благословил меня на творчество мой духовный отец – священник Александр Ватулин. Это было старое священство, которое пережило эпоху страшных советских гонений. Он скончался в 1998 году, так что мы недолго побыли под его руководством, но он оказал на нас огромное влияние.

В 1992 году впервые владыка митрополит Хрисанф включил меня в епархиальный концерт. Это было большой смелостью, пастырским дерзновением, потому что тогда это было непринято: можно ли играть матушке на гитаре и петь со сцены? Меня тогда очень тепло принял зал, вот это самое старое священство. И тогда владыка Хрисанф сказал мне: «Пой, чтобы все эти бывшие партийные деятели знали, что верующий человек – он не слабый, а сильный как орел поднебесный». Это было епископское благословение. Оно очень помогло морально. После этого в двухтысячном году я поехала по приглашению в Оптину пустынь и там получила уже кардинальные благословения.

- Вы много гастролируете с концертами, путешествуете. Это большой труд. Кто поддерживает Вас?

В первую очередь – мои родные. Когда дети были маленькие, с ними сидели бабушки. Помогали прихожане. Но сейчас дети уже выросли и стало легче. Я сама уже бабушка.

- Каждый человек испытывает в своей жизни какой то период упадка сил, уныния. Что делаете Вы когда наступает такая «черная полоса»?

Если совсем плохо, я еду в Оптину пустынь. Она всегда прибавляет сил и дает посмотреть на то, что со мной происходит, другими глазами.

- Расскажите историю с песней «Родина» Сергея Трофимова?

— Я приехала с концертом в Сыктывкар, в Сыктывкарскую епархию. Там были прежде сплошные политические зоны и лагеря. Там столько новомучеников, там настолько сильный молитвенный покров, там так сильна их молитва, что это очень сильно чувствуется! Там необыкновенные люди. В основном это потомки тех, кто был в заключении. Люди с большими дарованиями, с глубоким сердечным даром, и священство тоже, в том числе. И вот я услышала эту песню в исполнении отца Сергия Филиппова из Сосногорска. Он прекрасно поет, у него 9 детей, он помоложе меня. И он так прекрасно спел эту песню! У меня все внутри ахнуло, возвеселилось, что есть такие песни. Я подошла, спросила, чья это песня? Он ответил, что это песня Трофима. Купила пластинку, раз 15 прослушала и рыдаю. Потом думаю: что я рыдаю — надо ее петь! Господь помог. Мне позвонили, спросили: «Тебе нужен телефон Трофима?», а я даже его и не искала. Я ему позвонила, он ответил. Я сказала, что я такая-то, моя аудитория намного меньше, я пою православному народу, но я очень хочу, чтобы не было никакого разделения, и, поскольку он написал такую замечательную песню, пусть все знают, что мы народ — единый, православный, и, послушав его песню, пусть скажут: «Дай Бог здоровья Сергею Трофимову за такую песню!» Он захохотал. Я приехала, мы подписали договор о том, что я могу ее исполнять, ее записывать. Она звучит в эфире, по «Народному радио», по радио «Радонеж». Я много пела ее с огромной радостью. Где только я ее не пела, по всей России! И всякий раз было такое чувство вхождения сердца в сердце. Я так благодарна автору, что она есть!

- А какие у вас ближайшие творческие планы?

Я провожу авторскую паломническую поездку на Бутовский полигон. Мы уже провели четыре поездки и планируем это продолжать. Понимаете, это переживаешь очень глубоко… на стыке  творческого и молитвенного преодоления. Здесь все находится в синтезе. Нет разделения между словом и прикосновением к святыне. Это такое святое место, где пострадали за веру тысячи человек, а прославлены триста тридцать два. Это уникальное место в России. Если сравнивать, то в Киево-Печерской лавре – сто пятьдесят подвижников. А там триста тридцать два прославленных в лике святых, а сколько не прославленных. Это неоценимо. С одной стороны – это Русская Голгофа, а с другой – великая святыня русской земли. И поездки туда будем продолжать. Они начинаются от Новоспасского монастыря, затем полигон Бутово, поклонение Бутовским святыням, и заканчивается в селе Вельяминово у иконы, Казанской Божьей Матери, которая чудесным образом преобразилась на стекле в этом храме.

Если Бог даст сил, снимем вторую часть фильма «Пространство песни». Это фильм-концерт, который сняла режиссер Людмила Панкратова. Это удивительно талантливое сотворчество. То, как я сама увидела бы мои песни, если бы изъяснялась не словами, а языком видео образов. Фильм смотрится на едином дыхании.

Планируем концерты в Москве – в Доме журналиста. Я приглашаю на них своих коллег, которые еще не так известны, и знакомлю их с людьми, которые приходят на мои концерты.

- В фильме «Пространство песни», который был показан перед Вашим концертом, есть замечательные клипы, снятые на Ваши песни. Вы сами их продумываете?

Нет, это делали белорусы – телевизионное информационное агенство Белорусской православной церкви, которые делали сам фильм. Я сама этим не занимаюсь.

- Что бы Вы хотели сказать выксунцам в эти пасхальные дни?

Вы знаете, я скажу очень простые слова, они, казалось бы, очевидны для всех. Но их трудно выполнить. Самое главное – чтобы сердце не оскудело любовью, причем деятельной любовью, которая проявляется в жизни в каждом часе сегодняшнего дня к тому, кто в этот момент находится рядом с тобой. И, конечно, мирной совести.

- Спасибо большое, что нашли время для нас. Приезжайте к нам еще.

Приглашайте, обязательно приеду.

Подготовил Алексей Еремин.

Пресс-служба Выксунской епархии. При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Выксунской епархии обязательна.