Выксунская епархия

Монастыри – «крепости» Церкви (из поучения Паисия Святогорца)

«Благодаря монахам

на земле никогда не прекращается молитва,

и в этом польза для всего мира.

Когда ослабнет молитва,

тогда мир погибнет».

Преп. Силуан Афонский

Епископ Выксунский и Павловский Варнава не так давно пообщался с группой людей, совершавших ознакомительную поездку по монастырям Выксунской епархии. Хотя официально эта поездка считалась пресс-туром, состав группы был достаточно «разношёрстым»: журналисты как светских СМИ, так и церковных, музейные работники, студенты, а также и те, кого объединяет ёмкое понятие «общественность». Были среди них и люди воцерковлённые, были и так называемые сочувствующие, как имеющие достаточно чёткое представление о православии, так и только открывающие для себя этот мир. Сказать, что все они, собравшиеся из восьми районов Нижегородской области, входящих в канонические границы епархии, были буквально ошеломлены увиденным, – не сказать ничего. Дальне-Давыдовский скит, Николаевско-Георгиевский монастырь в Абабково, Свято-Троицкая Островоезерская обитель… Замыкала маршрут Флорищева пустынь. Там и состоялась встреча с владыкой. Проходила она несколько сумбурно, звучали самые разнообразные вопросы, и в каждом звучал неподдельный, живой интерес - к монашеству, монастырям и их жизни.

Если говорить точно, то предложенное ниже не является интервью в общепринятом смысле. Здесь просто систематизированы ответы епископа Варнавы на большинство из заданных вопросов.

 

(?) Непонятно, как это люди уходят в монахи? Зачем вообще нужно монашество?

 

- Есть одно такое хорошее изречение, принадлежащее преподобному Иоанну Лествичнику: «Свет монахам – Ангелы, а свет для всех человеков – монашеское житие». Оно как нельзя лучше раскрывают смысл монашества.

Слово «монах» образовано от греческого μόνος – один, μοναχός – живущий уединённо. Кто такой монах? Это человек, который ради Христа, ради единения с Ним, ради исполнения в полноте Его заповедей жертвует всем. Он отрекается от мира, приносит обеты – безбрачия, нестяжания, послушания. Он отдаёт всего себя на служение Христу.

Некоторые говорят, что монахи – это эгоисты, отрекшиеся от мира, которому они, в принципе, могли бы приносить пользу. Некоторые считают, что для ушедших в монахи было бы лучше жениться: «Это же такой генофонд! Детей надо рожать».

Действительно, для многих весь смысл жизни заключается в том, чтобы родить детей. А дальше что? Воспитать, в люди вывести… Но, повзрослев, они будут жить своей жизнью, а в твоей жизни что, смысла уже не станет? В конце концов, даже если ты все смыслы реализуешь, кратко- и долгосрочные, все равно умрёшь. Раньше ли, позже ли, но мы все приговорены. Получается, смысл жизни – в смерти?

В православии же смысл жизни – в самой жизни, потому что человек – вечное существо. Земной жизнью жизнь человека не кончается. Он переходит в иную форму бытия. Но вот вопрос, какая участь ждёт в той, иной форме бытия? Здесь и возникает вопрос греха и добродетели. Тут мы уже подходим к нравственному учению, к Заповедям Божиим. Спасется тот, кто их исполнит, соединится с Богом. В этом главная цель бытия. Бог – не просто податель всех тех благ, что мы имеем. Он Сам – благо, источник всего доброго для нас. Господь говорит: «Царство Божие внутри вас». Это не что-то такое аморфное, хотя и высокое, но совершенно конкретное духовное состояние, вполне ясное и отчетливое. Это радость в высшей степени, горение сердца любовью к Божьему творению, мир душевных чувств.

 

У каждого человека есть идеалы. Для каждого верующего идеал – это Господь. Он очень добрый. Он не осуждает за грехи. Вспомним блудницу, которую Он призывал не грешить больше: «Ты видишь, как ты страдала, тебя чуть не убили сейчас. Иди и не греши впредь». Он исцелял больных и прокажённых; Он был великий чудотворец; Он всего себя отдавал людям, – такая удивительная доброта, любовь и величие! И человек понимает, что он от этого идеала бесконечно далёк. И перед идеалом святости чувствует, сколько ему еще всего недостает. И начинает работать над собой. Он старается соблюдать Его Заповеди, очистить сердце свое от страстей. Это очень важно, потому что полюбить по-настоящему возможно только чистым сердцем. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8); увидят Бога и соединятся с Ним. И, исцеляя свою природу падшую, повреждённую грехом, они учатся в Боге любить других людей, быть добрыми. А самыми добрыми людьми, какие только есть на свете, всегда были святые. Они осуществили Евангелие в своей жизни, преобразились благодатью Святого Духа. Так что у монашествующих есть много чему у них поучиться.

 

(?) Например?

 

- Вспомним, скольким людям смог помочь преподобный Серафим Саровский. «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи», – это его слова. То есть, ты сначала себя, человек, постарайся привести в порядок, и тогда ты сможешь показать, объяснить, дать пример, необходимый другому человеку для того, чтобы исправиться.

Преподобный Серафим Саровский, он же не сразу вот так начал людям помогать! Он прошел все монашеские подвиги: молчание, отшельничество (жил практически один в лесу, послушник лишь приносил ему немного пищи), затворничество. И только после долгих лет такой жизни очистился от страстей и смог стяжать благодать, изливающуюся на многих и многих людей.

 

(?) К чему столько ограничений? Отшельничество, монастырская жизнь…

 

- Есть разные формы монашеской жизни. Есть киновия (общежительная форма), а есть и отшельничество - исихия (уединение), когда подвижник живет уединенно, вдали от всех, что бы никто и ничто ему не мешало без рассеяния творить Иисусову молитву, находясь в очень строгой аскезе, постоянном самоограничении. Зачем такое нужно? Объясняется это

достаточно просто. Допустим, кто-то хочет достичь высот в профессиональной области. И приходится ему неизбежно чем-то поступаться, что, кстати, никого из окружающих не удивляет. Например, балерины не выходят замуж для того, чтобы подольше быть в форме, радовать людей своим искусством. Ученые зачастую ведут замкнутый образ жизни, чтобы всецело отдаться науке. Но духовная жизнь – это наука их наук, искусство из искусств! Поэтому и жизнь свою подвижник устраивает в соответствии с главной целью — достигнуть обожения, т.е. состояния единения с Богом, которое возможно только при соблюдении определенных правил и законов.

 

 

Вот потому каждый монастырь большинством людей воспринимается как некий град духовный, живущий по своим правилам. Здесь ощущается молитвенный дух, монашествующие ( в идеале, конечно) чувствуют духовную реальность немножко больше тех, что живут в миру. Живущие в миру несколько рассеяны, много суеты в миру: крутишься, как белка в колесе, и даже не находишь времени, чтобы о духовном поразмышлять, помолиться как следует.

Отрадно, что возрождаются в России традиции древнего монашества. Есть несколько таких скитов, вход в которые воспрещен посторонним. Есть такие скиты, куда вход мирян ограничен, на Валааме, например. Есть скиты, куда женщинам вход воспрещен.

 

(?) Но женских монастырей больше, чем мужских. Почему? Что, у мужчин вера слабее?

 

- Да! Если коротко сказать, то – да. Вот посмотрите, апостол Пётр первым клялся, что даже если все отрекутся от Господа, то он-то уж – никогда! Но Господь сказал ему: «Раньше, чем трижды (или дважды, - в разных Евангелиях говорится по-разному) пропоёт петух, ты отречёшься от меня». По самонадеянности апостол Петр думал, что очень любит Христа, но не учёл свою слабую, немощную природу человеческую. Да и другие апостолы разбежались в страхе из Гефсиманского сада, помните, да? Один только Иоанн Богослов был рядом с Христом. Он не кричал, не бил себя в грудь, а просто тихо любил Спасителя и шёл за Ним до конца. Кстати, это единственный апостол, умерший своею смертью, остальные погибли мученически.

А жёны мироносицы, те были со Спасителем всегда. И они первыми пошли ко гробу, когда Его ученики сидели, затаившись, в страхе, в ожидании той же участи, что постигла Его. Они пошли первыми, потому что не столько умом, сколько сердцем восприняли Бога, полюбили Его. У женщин, а их, к слову, вообще больше, чем мужчин, вера более горячая. И идут они в монашество по велению сердца, не задумываясь особенно (а подумать в некоторых случаях, может, и надо бы). А потом, после пострига, что же думать? Всё уже…

 

Мужчины же слишком много рефлексируют, пытаясь как-то и где-то устроиться. Они сильнее, нежели женщины, склонны к комфорту. Мне кажется, в целом они даже более беспомощны в сравнении с женщинами, без которых будто бы и вовсе сделать ничего не могут.

 

(?) Однако немало таких женских обителей, где сестер – единицы. Почему так складывается?

 

- Такое не редкость и для женских, и для мужских монастырей.

В тех монастырях, которые были восстановлены в 90-е годы прошлого века, количество подвизающихся больше. Возьмем для примера мужские монастыри. Представьте, раньше их было всего два на всю Россию, Лавра и Псково-Печерский. И вот, вдруг! – всё можно, и никто не преследует за веру. И куда все хлынули? Конечно, в те монастыри, которые начали открываться: в Даниловский монастырь, Оптину пустынь. Стали они наполняться. Приступили к восстановлению обителей на Валааме, в Соловках… Вот тогда, двадцать лет назад, и формировались братства известных ныне монастырей. Сегодня костяк этих монашеских общин составляют опытные монахи, пришедшие в то время. Благодаря их опыту эти монастыри являются определенными центрами притяжения для людей, жаждущих монашеской жизни. Одно дело, когда все устроено, всё уже на своих местах, по уставу, когда есть опытные люди, которые могут помочь и подсказать. Другое дело, когда человек приходит в обитель, не благоустроенную до конца, в которой людей мало и не у кого поучиться. Только по книгам монашеской жизни научиться нельзя, по крайней мере трудно. Так же как трудно имея лишь карту пройти трудным и опасным маршрутом без опытного поводыря.

 

(?) То есть, примерно так, как Вы пришли во Флорищеву пустынь? Когда это произошло?

 

 

- Монашеский постриг я принял в 2005 году, 15 июля, до этого я был мирским( белым) священником. Конечно, постриг произошел не вдруг, ему предшествовали некоторые события, некоторое количество лет и, главное, конечно, внутренняя духовная подготовка к такой перемене в жизни. Во Флорищеву пустынь я был назначен тогда еще епископом Нижегородским и Арзамасским Георгием, и 1 сентября-2005 начался мой монашеский «учебный год» в обители. Тогда же мы с несколькими добровольцами начали реставрационные работы.

 

Здесь жили два трудника и стояло деревянное здание, сейчас мы его уже снесли. Там у нас было всё сразу: и трапезная, и бухгалтерия, и келья трудников, и моя келья, и даже воскресная школа. Условия достаточно спартанские, но интересно было очень! Мы старались восстанавливать не только здания, но и духовную жизнь в монастыре. Буквально через два месяца уже каждый день служили литургию, началась жизнь по монастырскому уставу.

 

(?) Восстановительные работы продвигались тяжело?

 

- Конечно, нелегко. Например, вот здесь, на месте трапезной Свято-Троицкого храма, где мы с вами сейчас сидим, было много дуста, раньше тут располагалась химчасть. Вывезли мусора четыре десятка КАМАЗов! Как помогает нам Господь! Я пришёл сюда в 2005, а в 2007 уже все в храме было так, как сейчас. Мы его и освятили летом 2007 года, восстановив за год с небольшим. Иначе как чудом это не назовешь.

Разумеется, выполнено далеко не всё, что необходимо. Пока не удается отремонтировать дорогу к монастырю, у вас была возможность убедиться в ее плачевном состоянии, когда вы добирались сюда. Мы стучимся во все двери, молимся всем святым, но пока "буксуем". Видимо, Господь испытывает наше терпение, наше доверие к Богу. Ждём. И своими силами засыпаем шлаком те ямы, что образуются на дороге. Пока так.

До сих пор у нас нет газа. Монастырь большой, почти три гектара, отопление дровяное (два котла стоят). Где-то полторы тысячи кубов нам надо заготовить к зиме. Если пересчитать на машины, а один грузовик вмещает пять кубов, сколько получится? 300 машин!

 

 

(?) Очевидно, нужны работники, и много! Сколько здесь сейчас?

 

- Трудников? Не могу назвать точную цифру, она меняется каждый день. Когда 20, когда 30, в общем, по-разному. Трудников было достаточно и тогда, когда я пришел в монастырь. Встречались среди них и отсидевшие – кто пять лет, кто восемь. У некоторых было до трёх "ходок". Интересная философия у этих людей! Помню, ругаю одного, что-то он там нехорошего понаделал, а он в ответ: «А что вы хотели? Раньше вот зачем в монастыри

уходили? Потому что отрекались от мира. А сейчас – потому что мир отрекся от нас». Вот так!

 

(?) Людям с таким прошлым, должно быть, сложно приходится в монастырских стенах, даже если они тут – на работе. Наверно, провинности случаются. Приходилось наказывать кого-нибудь?

 

- Провинности, они бывают повсеместно. И, если кто-то как-то провинился, он должен быть вразумлён, "введён в берега". Но монастырь – это не тюрьма, здесь нет застенков. Все пришли сюда по доброй воле, поэтому и устав жизни монастырской должен также соблюдаться осознанно, без " нажима".

А дисциплина, конечно, есть, но не военная. Постараюсь объяснить. Послушание – от слова «слушать». Здесь это не как приказ старшего младшему что-либо сделать, а благословение Божие. Тот, кому благословение даётся на то, чтобы выполнить что-то, воспринимает его как задачу, данную Господом, которую надо постараться решить. Тогда любое поручение он выполняет с радостью. И трудники, большинство из которых не воцерковлённые, начинают постигать суть этого. И воцерковляются. Слышишь от них: «Здесь почему-то и выпить не тянет», «И матом ругаться не хочется». Люди меняются!

Не следует думать, что всё тут так безоблачно. И срывы бывали, живые же все люди… Но в целом, могу сказать, что большинство из тех трудившихся здесь в силу того, что от них «мир отрёкся», впоследствии "встали на ноги", некоторые обзавелись семьями, ведут приличный образ жизни .

 

(?) Вас так мало, а монастырь такой большой. Для кого он?

 

- Для вас! Чтобы вы радовались, когда приезжаете.

И для нас. Мы здесь живём. У нас сейчас два монаха, четыре послушника, и это уже неплохо. Сегодня не слишком много православных людей стремится к монашеству, а мы, как я говорил, открылись достаточно поздно, поэтому насельников немного. Тем не менее, я считаю, монастырь выполняет свою миссию в этом мире. Сюда приходят люди, которые ищут спасения, приходят многие побитые и поломанные жизнью. Живут здесь кто месяц, а кто и год, кто-то подольше, кто-то поменьше. И обретают крепость и твёрдость духовную. Укрепляются для того, чтобы с чистого листа начать новую жизнь в миру. Но кто-то остается здесь.

С другой стороны, уже не приходится задаваться вопросом «для кого?». Это памятник федерального значения, и мы несем за него ответственность. Это государственное имущество, которым мы пользуемся. Мы не должны допускать, чтобы он разрушался, обязаны его ремонтировать и реставрировать.

 

(?) Восстановительные работы ведутся, наверно, во всех монастырях епархии? Где именно они идут особенно интенсивно?

 

- В этом году Выксунскому Иверскому женскому монастырю исполняется 150 лет. Понятно, что к юбилейной дате – основные торжества будут приурочены к 26 октября, дню рождения обители – мы не успеем привести в порядок Свято-Троицкий собор, реставрация которого осуществляется уже не первый год. Однако другое – колокольня, монастырская трапезная, которую восстанавливаем на историческом месте – будет готово.

 

 

Одновременно нам передают здания, ранее принадлежавшие обители, но в годы богоборчества (и вплоть до настоящего времени) используемые в совершенно иных целях, например, под жильё для людей. Сейчас по программе переселения граждан из ветхого и аварийного жилфонда нам их возвращают. Ветхий фонд! Само название говорит о том, что буквально всё, от крыши до фундамента, предстоит восстанавливать. А ведь как? Здание передали, мы обязаны хотя бы крышу поменять. Надо изыскивать средства. Тоже непросто, но за два года существования епархии благодаря благодетелям в Выксе по монастырю сделано довольно много.

Постепенно обитель преображается. Думаю, что торжества пройдут на хорошем уровне и привлекут внимание многих людей к этой очень важной вехе в жизни Выксы, в жизни округа, в жизни – давайте шире думать! – всего народа. История, связанная с монастырем, с его 150-летием, связана и с Варнавой Гефсиманским как с учеником преподобного Сергия Радонежского, 700-летие со дня рождения которого тоже выпало на текущий год. Он внес огромный вклад в развитие русского государства, "Святой Руси", славной своими подвижниками, стремлением к святости как главной цели жизни. Он оказал сильнейшее влияние на своих современников, и в наше время продолжает быть духовным учителем многих и многих.

 

(?) И какой монастырь в епархии Вам ближе всего к душе?

 

- Это к тому, что я сейчас говорю только о Флорищах и Иверском? Вам кажется, тем самым я особо их выделяю, значит, остальные не такие значимые? Знаете, как-то музыкант Борис Гребенщиков, услышав в свой адрес известное: «сказав «а», говори «б», ответил: «С чего это я, сказав «а», должен и «б» сказать?». Почему я должен выделять один монастырь как любимый? У меня – все любимые. У нас их пять, и обо всех я как архиерей беспокоюсь, забочусь, стараюсь иметь попечение. Конечно, в силу объективных обстоятельств забота об одном монастыре может в определенный период выходить на первое место. Сейчас, безусловно, это Иверский монастырь, потому что грядет его 150-летие: тут и реставрационные работы, и собственно подготовка к празднику.

Во Флорищевой пустыни я чувствую себя дома, что естественно. Во-первых, это единственный мужской монастырь у нас в епархии, во-вторых, я был и остаюсь его игуменом, я его восстанавливаю, в-третьих, импонирует его удаленное от оживлённых населённых пунктов месторасположение и наличие обособленной территории.

 

(?) А на Ваш взгляд, чем Дальне-Давыдовский, Абабковский, Островоезерский монастыри интересны?

 

- Задумайтесь, отчего так много паломников в монастыри приезжает? Они находят в обителях что- то особенное для себя: одно дело приход, другое – монастырь, рассуждают они, в монастыре жизнь иная.

Люди, побывав в монастырях, прочувствовав царящую в них атмосферу проникаются особым духом намоленности, присущим обителям.

 

 

Можно к христианству подходить строго рационально. А можно духовно, через сердце. Человек синтезом своих чувств и своего восприятия рационального воспринимает и веру, и её опыт в жизни. В монастырях он особый. Здесь легко и молиться, и размышлять о духовном. Когда активно шел процесс восстановления Флорищевой пустыни, стоял такой шум от работы реставраторов, машин! А прибывшие в монастырь говорили: «Как у вас здесь тихо!». Думаю, как так? А потом стало ясно: ощущается внутренняя тишина, другая, не зависящая от внешних раздражителей слуха. В сердце у человека тихо, он чувствует внутренний мир, отсюда и ощущение такое наступает…

«Тот, кто хоть раз сюда приехал, обязательно вернётся!» – наверно, о своём монастыре такое скажут в любом из них. И на самом деле это так.

 

 

Текст и фото Татьяны Снегиревой. При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Выксунской епархии обязательна.